Когда я родился…
КОГДА Я РОДИЛСЯ…
Когда я родился, дома никого не было. Я удивился, но промолчал…
Страна, где я теперь живу, называется гордо. Ее история богата, неожиданна, а кое-где еще и не исследована как другие истории или хотя бы как следует. В новой книжке, например, «История древнего мира», которая вышла недавно в издательстве «Наша Демократия» в гордой столице моей страны, так и написано: "Первая, Вторая и Третья Пунические войны, а также Столетняя и русско-японская были несправедливейшими войнами в истории человечества, потому что ни Рим, ни Карфаген, ни Москва, ни Токио, ни другие империи не ставили своей целью предоставление независимости нашей стране"…
Потом у нас долго был тоталитаризм. Всякий. Это тоже несправедливо. Почему-то принято попытки поиска общей цели для всей страны называть тоталитаризмом.
Потом мы получили нашу независимость. Но не были довольны ею всеобъемлюще и сильно. Жизнь уходила так быстро, как будто ей было с нами неинтересно. Мы стремились к налогооблагаемой благодати. Но деньги лишь обеспечили карликов возможностью править великанами. И мы начали делать глупости. Их, думали мы, надо делать как можно раньше, чтобы была возможность успеть их исправить. А времени не было. Прогресс и процветание шагали по планете семимильными, десятимильными, да что там, тысячемильными шагами. Вы только посмотрите, что они сделали с нашей страной - они просто ее перешагнули. А мы, плоть от плоти независимые, продолжали делать детские глупости. А потом биологически жаловались сами себе: "Чуть что, так я всегда крайняя" - жаловалась наша плоть. Мы не понимали одного: не хочешь разочароваться в идеале - не приближайся к нему. А мы приближались, подносили его к глазам, клали как плюшевого мишку рядом с собой на подушку, когда засыпали. Или как в эротическом цирке – чего только не кладет там дрессировщик в пасть бедному льву. Чувствуя под ногою грабли, мы тут же понимали - не ошиблись. Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого. А боксеру мы задавали вопросы, на которые он не мог ответить словами. А потом совсем по-детски плакали: у меня горе - мой персидский кот на моём персидском ковре сделал Персидский залив.
И разошлись наши герои, они же – наши идеалы, как штепсель и розетка. Никто в стране не знал, где заканчивается девушка и начинается женщина. Поэтому в стране было лишь два вида логики: железная и женская.
Владимир Килинич
