Город, который надеется

ГОРОД, КОТОРЫЙ НАДЕЕТСЯ

О нашем городе можно писать бесконечно. Им можно любоваться круглосуточно и всю жизнь. Город можно вдумчиво рисовать, нахально фотографировать и возвышенно воспевать. Он удивительно фотогеничен и волнительно лиричен. Он постоянно вдохновляет, в нем есть что-то такое, что никогда не оставляет равнодушным или хотя бы поверхностным в отношении жизни, заставляет жить, осторожно толкает к жизни, к ежедневному творчеству и к будущему. Как красивую женщину можно целовать несколько тысяч раз в сутки и ни разу не попасть в одно и то же место, так и наш город – изменчив, загадочен, не предсказуем, и от этого – разнообразно и всесторонне прекрасен. Это город совершенно приземленных надежд и волнительных планов, которые обязательно сбываются. Нет двух одинаковых песен о нашем городе, двух похожих картин или двух книг-близнецов о нем.

О нем мечтали, мечтают и будут мечтать еще не одно столетие. Тут мягко вспоминается, легко живется, сладко мечтается. В городе – своя собственная и четко выраженная материально духовность, свой жизненный темперамент и свой будничный ритм. Не похожий ни на один другой. Его сразу же выстроили таким, каков он сейчас. Город наш – не только результат эволюции. Он, кажется, появился неожиданно и на века. Тут дождь падает на несколько градусов ровнее, чем, скажем, в столице, снег – более пушист, нежели, например, в Тернополе, солнце – намного спокойнее, чем в Одессе, а ветер – более пронизывающий, чем луганский. Тут, у нас, - постоянные неожиданности и сюрпризы. Преимущественно, приятные. Рядом с медленной рассудительностью, спокойной уверенностью и сочной стабильностью. Собственно, для тех, кто понимает наш город, умеет с ним разговаривать и доверять ему самые сокровенные тайны, город – земля обетованная. А земля обетованная – всегда за горизонтом, всегда недосягаема. Духи города наблюдают за нами с высоченного столба столетий и снисходительно улыбаются. Словно говорят нам, - ну-ну, на что вы способны, мы сделали для вас все, теперь ваша очередь.

И город надеется…

А горожане по-прежнему представляют себе будущее в виде коммунизма – то есть большой, всесторонней и неожиданной халявы. При этом ведут себя как социалистические дачники. Те проклинали дождь за то, что он мешал им поливать огород из шести соток. А на самом деле, коммунизм отличается от капитализма как библиотека от книжного магазина.

Надежды можно увидеть в городе на каждом шагу. 1 сентября ими светятся глазенки маленьких школьников, которые с самого прохладного утра стайками, печальными и сонными, идут куда-то как на праздник. Надеются молодые учителя и даже их опытные коллеги, которые десятилетиями монотонно работают в школе, но все равно не меняются и остаются молодыми. Потому что молодость – это пора, когда количество идей превышает качество мыслей, и пока такое происходит, человек остается молодым. А, значит, на что-то надеется – на достойную зарплату (каждый активный горожанин хорошо знает себе цену, она всегда выше зарплаты), интересную работу, любовь, в конце-концов. Кроме того, жизнь, а не книга, – лучший подарок ко дню рождения.

Молодые жители города, да и не очень, надеются на моду. Они желают выглядеть достойно. Но когда рядом с вами у пяти человек одинаковые сапоги – это не мода. Это армия. А поэтому, модно одевающиеся в городе люди, выглядят преимущественно безнадежно одинаково. Потому что «отовариваются» в одном и том же месте. Нивелируются внешне, поэтому имеют один и тот же недостаток – отсутствие заслуг.

Город полнится разнообразными гипотезами – вертлявыми костылями и ходулями разума. Они являются у нас заменителями чистых надежд.

Стремление к халяве вместо совместной реализации общественных надежд генерируется потому, что в мозгах отдельных граждан значительные неудобства создает осознание неотвратимости признания собственной ничтожности. Таким людям категорически не стоит размножаться. У них лишь иллюзия адекватности, а IQ просто еле достигает комнатной температуры. Такой отдельно взятый городской индивидуум далеко пойдет, и чем скорее, тем лучше. Они постоянно ставят перед собой низкие цели и постоянно их не достигают. Потому, что пока у одной части горожан главное защищено черепом, у этих – брюками. Иногда они выбиваются в начальство. И их многочисленные подчиненные, которые на что-то надеются, ходят за ними толпой, но исключительно из любознательности.

Береженых в городе развелось уже столько, что они надоели Богу. Принцев нынче не осталось. Только белые кони. Такие горожане небрежным хором сомневаются. Сомнения в принципе – несомненное украшение разума, однако густо приукрашенная самоуверенность – парадный мундир дурости. Городские самоуверенные сомнения – это когда начинаешь думать, а не делать. Какой то сеанс одновременной игры в ящик! Только городские евреи, когда еще оседло жили тут, могли в любом количестве одновременно разговаривать и при этом понимать друг друга. Деньги превратились в трупы хороших человеческих отношений. Самый любимый вид спорта – бег в мешках с деньгами! Ищем подкову счастья. Надеемся, что найдем эту подкову, перевернем, а под нею – лошадь.

А жизнь пролетает, словно пуля сквозь голову – ничего толком не понял, а тебя уже нет…

Кажется, все это происходит, и надежды, прежде всего, потому, что все самое ценное досталось теперешнему поколению горожан даром. А нужно платить за надежды, за сам факт проживания в нашем городе. Исправить уже ничего нельзя, а вот окончательно испортить еще можно. В том числе и надежды.